Физический макет 900 × 600 мм показывает целевую модель безопасности не как набор продуктов, а как систему принятия решений о доступе и систему недопущения небезопасных состояний. Отсканируйте QR-код рядом с любой зоной макета — и вы на нужной странице.
Десять зон на плите 900 × 600 мм. Каждая плитка — ссылка на раздел с объяснением. Расположение соответствует физическому макету: слева субъекты, в центре Decision Fabric, справа сервисы и данные, сверху конвейер Security Engineering.
Зоны 09 и 10 раскрываются в одном разделе «Данные и Hound». Полный чертёж с размерами — в инструкции PDF.
Вся архитектура сводится к двум вопросам. Ответ на первый даёт Decision Fabric, на второй — Security Engineering Fabric. Цель — не добавлять защиту поверх небезопасной архитектуры, а убирать сами классы атак и плохие состояния.
Решает, кто, с какого устройства, в какой сессии, с какими атрибутами и к какому конкретному сервису получает доступ. Персональный маршрут до разрешённого сервиса — вместо «доступа в сеть вообще».
Не позволяет небезопасному коду, артефактам, образам, конфигурациям и legacy бесконтрольно попадать в runtime и оставаться там. Жёсткие gates на каждом этапе жизненного цикла.
В нормальной модели существует один принципиальный путь — от субъекта к конкретному сервису и его данным. Решение принимается относительно конкретного сервиса, а доступ идёт через управляемую точку входа.
Субъект не ходит напрямую в СУБД или DLH — к данным обращаются только сервисы. Категории данных (ПДн, Confidential, Restricted) — атрибуты в политике, а не отдельный периметр.
Пять классов субъектов инициируют доступ. У каждого — собственная identity, собственный контекст и собственные ограничения. Подрядчик, сервис и AI-агент — такие же полноценные субъекты, как сотрудник.
FIDO2 / Passwordless, identity пользователя, TPM-backed device identity, compliance и поведенческая история.
Атрибут contractor=true участвует в политике напрямую: «Подрядчикам нельзя доступ к ПДн» — одно правило вместо сотен ручных ACL.
Привилегированные пользователи: roles, permissions, session risk, отдельные требования к устройству и способу аутентификации.
Собственная identity для back-to-back взаимодействия: разрешённые вызываемые сервисы, допустимые endpoints, runtime-контекст.
Отдельный субъект: от чьего имени действует, какие имеет capabilities, к каким сервисам и данным допущен, что считается аномалией.
Миниатюрные люди за рабочими местами, роботы-андроиды для AI-агентов и отдельные фигуры для service identities. Стол подрядчика — съёмный модуль.
T-Connect — не Decision Fabric, а управляемый способ доставить субъекта до точки принятия решения и дальше — до конкретного сервиса. Вместе с Desktop as a Service он заменяет классический VPN.
Много потенциально достижимых ресурсов. Получив сеть, субъект получает пространство для движения.
Сетевой доступ превращается из широкого пространства в персональный маршрут до разрешённого сервиса.
Контекст — не отдельная зона, а текущее состояние самого субъекта. Decision Fabric получает несколько независимых профилей; каждый со своим риском. Корректный пользователь на корректном устройстве может оказаться в скомпрометированной сессии.
Passwordless — источник сильного identity assurance: исчезают credential stuffing, spraying и phishing паролей.
Compliance — не разовая проверка при входе, а постоянное состояние в runtime.
Не одна RBAC-роль, а комбинация: roles, permissions, attributes, organization, contractor- и administrator-флаги, ownership и другие свойства субъекта и цели.
Discovery, classification и categorization выполняются постоянно: где данные, какой категории, какой сервис с ними работает. Data Risk подаётся в решение наравне с остальными профилями.
Крупнейший модуль макета. Сюда сходятся все контекстные каналы: identity, device, session, полномочия, запрошенный сервис и endpoint, data context и сигналы UEBA. Внутри — Conditional Access, IAM/IDM, policy evaluation и risk evaluation. ABAC здесь не внешний блок, а часть общей логики.
Целевая гранулярность решения: Subject → Service → Endpoint → Data Category.
Смысловые политики вместо ручных ACL: Contractor → ПДн → DENY.
После положительного решения запрос движется дальше только через управляемую точку входа. LBaaS — физические «ворота» перед service landscape на макете: зелёная труба проходит сквозь них к конкретному зданию-сервису.
Доступ выдаётся не в сеть, а к конкретному сервису. Между зданиями на макете — физически существующие маршруты и отсутствующие пути: то, что не соединено, недостижимо.
Отдельная service identity и собственные endpoints.
Явно разрешённые вызовы и межсервисная аутентификация.
Работа с данными DB2 и DLH через собственный scope.
Вычислительные нагрузки с собственным security-контекстом.
Owner, purpose, runtime, dependencies, identity, environment, security context — всё, что нужно решению о доступе.
Каждый endpoint — свой data scope, permissions и risk context: /profile/read и /admin — это разные права.
Каждая допустимая связь явная: Service A → B разрешён, A → C — нет. Компрометация одного сервиса не даёт свободного lateral movement.
Даже при разрешённом маршруте Service B обязан понимать, какой именно сервис к нему обращается. Service-to-service взаимодействие тоже основано на identity — так же, как доступ субъектов.
Данные не являются отдельным периметром. Они лежат в разных системах, а над ними постоянно идёт discovery и классификация. Категории — цветные вставки внутри хранилищ на макете: атрибут данных, а не зона.
Цилиндрическая ёмкость. Обслуживает транзакционные сервисы; субъект не имеет прямого пути к нему.
Второй цилиндр. Аналитическая нагрузка — через сервис Analytics с собственным data scope.
Модульный комплекс из трёх ярусов контейнеров — съёмная сборка. Аналитические данные и категории внутри.
Исследует СУБД и DLH, автоматически категоризирует содержимое и постоянно обновляет знание о данных. Data Context возвращается в Decision Fabric и security plane: неизвестное содержимое хранилищ превращается в известный контекст.
Категория — атрибут, который политика учитывает наравне с субъектом и сервисом. Data Risk — самостоятельный вход решения наряду с Identity, Device и Session.
UEBA — не ворота доступа. Он собирает телеметрию со всей среды и возвращает обновлённый риск туда, где принимаются решения. Постоянный feedback loop: каждое решение рождает активность, активность рождает телеметрию, телеметрия — новый риск для следующего решения.
Ловит злоупотребление внутри легитимного доступа: identity настоящая, устройство compliant, доступ разрешён — но поведение аномальное. Именно здесь UEBA меняет следующее решение.
Вторая фабрика отвечает на вопрос «должен ли этот объект вообще появиться и существовать в нашей инфраструктуре?». Это производственный конвейер с жёсткими gates на каждом этапе — шире классического ASPM. На макете: лампочка идеи → рабочая станция кода → манипулятор CI/CD → реестр артефактов → арка автодеплоя → runtime.
Блок Spirit + Diameter и другие security-механизмы обеспечивают проверки жизненного цикла и непрерывную оценку устройств в runtime.
Service / Endpoint / Infrastructure Registry, network- и vulnerability-сканеры, конфигурационные и Kubernetes/runtime-сканеры, инвентаризации — всё стекается в фабрику и даёт актуальную картину среды.
Хорошее состояние создаём, проверяем, допускаем и поддерживаем. Плохое — не «обкладываем защитой», а отправляем в поток уничтожения. На макете это отдельный промышленный контейнер в конце конвейера.
Legacy — не постоянная архитектурная зона, а временное плохое состояние: isolate → contain → migrate/replace → delete. Пока legacy существует, микросегментация ограничивает blast radius. Цель — не научиться идеально его защищать, а перестать его иметь.
Модель не «борется» с этими атаками — она убирает сами классы. Каждый механизм на макете закрывает целый класс угроз, а не отдельный вектор.
Полный FIDO2 без password fallback убирает reusable password: исчезают credential stuffing, password reuse, spraying, phishing и кража паролей как способ входа.
«Пользователь получил сеть» заменяется на «пользователь получил маршрут к конкретному сервису». Нечего перебирать — достижимо только разрешённое.
Явные межсервисные связи убирают автоматический переход от foothold к свободному движению по инфраструктуре.
Conditional Access, атрибуты и data context позволяют выражать смысловые политики: Contractor → ПДн → DENY. Без сотен ручных ACL.
Непрерывная классификация превращает неизвестное содержимое хранилищ в известный Data Context — чувствительное больше не «спрятано само в себе».
Работает там, где identity настоящая и доступ разрешён, но поведение стало аномальным — обновляет риск до следующего решения.
Фабрика не позволяет части проблем дойти до production, а то, что уже внутри и не соответствует целевой модели, отправляется по цепочке isolate → migrate → delete.
Шесть печатных платформ 300×300 мм собираются в плиту 900×600 мм. Съёмные модули фиксируются штифтами на проверенных посадочных местах — композицию можно собирать, разбирать и транспортировать. Материал: PLA, принтер Creality K2 Plus.
300 × 300 мм каждая, соединяются штифтами Ø4,4 мм. Дальний ряд A1–A2–A3, ближний B1–B2–B3.
От арок микросегментации и стоек до трёхъярусного DLH. Каждый садится на собственные штифты.
Люди, подрядчики, AI-агенты, комбайн UEBA, робот Hound, сканер compliance и центр Decision Fabric.
3,91 кг PLA, 15 заданий, расчёт Creality Print: 187 часов нарезки + смены заданий.
Четырнадцать тезисов, которые считываются с макета даже без подписей.